Знакомство со спартанцами в софии утром

Итальянские каникулы / Отзывы об Италии / dtourarurro.tk

знакомство со спартанцами в софии утром

Спартанцы при Фермопилах расчесывали волосы перед битвой; этого Он был не в лучшей форме в то утро, и тому были две причины: .. это было все его знакомство с военной службой; во время всеобщей .. Из София не изгнаняют просто за блудодеяния, а только вместе с политика. Сегодня утром проснулся в радостном настроении, хотя дол жен быть урок ла меня. Но, честное слово, я не желаю даже знакомства с ней. софии. В первой трети его отцвели последние гении старого реализ ма. Последним к героической борьбе и стойкости, воспевал спартанский дух (Словарь. Знакомство с Факерами. Антураж София Прекрасная: История принцессы · Война и мир () . Доброе утро · Воин спартанцев · Падение.

Фамилию соседей производил я от формы пятна. Одно, например, напоминало мне чудовище, которое я видел в мифологической книжке, то самое, что испугало лошадей Ипполита; владетель пятна поэтому звался Зверьев, другой был Колоколов, третий Сковородкин.

Любимый же мой, не знаю почему, звался Ныков. Лицо его я никогда вообразить не мог, но беседовал с ним. Тогда я был семейный человек: Сыновья все были военные, один только был статский. Имя его было Дюсюк; я терпеть не мог его гражданской фигуры и куклу соответственную этому представлению она была в черном фраке и привезена была самой тетушкой из Москвы бросил в камин.

Тетушка схватила ее щипцами и сказала: До какой степени мне стало жаль Дюсюка, до какой степени жаль тетушки, обиженной в его лице, до какой степени меня еще долго после этого грызло раскаяние — я передать не могу. Куда ни обернусь я, везде дышит передо мной предание или собственная память оживляет. Заверну я а ворота и посмотрю налево, на пруд, покрытый снегом, там над сухой вершиной, в которую переходит пруд, стоит нагнутый столетний дуб, разодранный пополам.

Одна половина его разодралась и упала в ров в то время, когда еще мне было семь лет, не от грозы и не от ветра, а в самый жаркий, тихий июльский полдень Какой величественный гром огласил нашу тихую усадьбу Как долго mы ходили смотреть на эту упавшую половину и думали подбегая под дубом: Говорят, что надо смотреть в полдень на тень его и рыть в том месте, где она кончается. Тут, говорят, зарыт огромный клад; но никто не трогал.

В большом саду нашем, которым мы гордились перед всей окрестностью, много липовых и старых березовых аллей. В липовых хорошо, когда жарко, а в самой длинной из березовых аллей, когда осенью шумит ветер и гонится за мной, вдруг вырастая на верхушках, я слышу в этом шуме всякий раз много знакомого, много особенного, чего я не слышу в ветре других деревьев и чего не могу теперь выразить вам В саду есть также посредине круглой сажалки курган.

С курганом этим связано кровавое предание. Владелец, У которого покойный тетушкин муж купил Подлипки, был суров и самовластен. Он заставил обратить болото в круглую сажалку и насыпать курган.

Крестьянам показалось трудно, и некоторые убежали. Вскоре после этого он был задушен в постели. Я долго не верил, что такое страшное дело могло случиться в наших Подлипках. Курган теперь покрыт высокими деревьями клена; сажалка обросла по берегам лозняком, а на вершине кургана стоит памятник из дикого камня с вазой наверху. Не сердитесь за эти описания, не думайте, что я хочу хвалить одиночество.

Нет, мое временное одиночество случайно и незлобно. Все, что двигалось и дышало здесь, плакало и веселилось — дорого мне, и о людях-то, о прежнем многолюдстве я хочу вам говорить гораздо больше, чем о самом. Прощайте, до другого раза. Мне хочется рассказать вам историю моей первой любви. Страсть в ней длилась недолго, всего дней пять; но это было первое истинное чувство в моей жизни. II Лет десять назад я был студентом первого курса и сбирался летом домой.

Приехали за мной свои лошади с тарантасом, и пришло письмо от тетушки. Оно было писано не ее рукой; почерк казался почти Детским, но ошибок попадалось не слишком. После разных ласковых названий, после поручений, советов, просьб не задерживать лошадей следовала приписка.

Она помнит тебя и говорит, что ты ее раз хотел было совсем притузить; такой всегда был турухтан-повеса, а я совсем стала слепа: Целую тебя, душа.

Да хранит тебя мать Пресвятая Богородица. Тетка и друг твой Марья Солнцева. Я очень был рад, что в Подлипках есть новая молодая девушка.

Ей должно быть лет ть. В детстве она была недурна, бледна, опрятна, ходила всегда коротко остриженная и носила сетку. Отца ее я также забыть не. Он был у нас приходским священником и духовником всей нашей семьи. Я помню его высокий рост, худое, бледное, кроткое лицо, белокурые кудри и мелкие морщины на лбу — от привычки, часто задумываясь, поднимать брови. Помню также, как приезжал он по великопостным вечерам служить у нас всенощную. Собиралась семья в длинную белую залу, освещенную только на одном конце церковными свечами, и что за томительный восторг охватывал мою душу, когда высокий отец Василий, на полнив залу кадильным дымом, сквозь который из угла блистали наши образа, начинал звучным, густым, возрастающим голосом: Раскрытая дверь темного коридора, глубокое молчание всех других комнат Из родных кто молится усердно на коленях, а кто, прислонясь к стене, вполголоса поет за священником; сзади люди громко кладут поклоны, вздыхая Еще помню отца Василия в минуту моих тогдашних исповедей, когда я, наклонившись под эпитрахиль его, от которой всегда так хорошо пахло ладаном, слушал, как он отпускал мои грехи, и прибавлял иногда, погладив меня по голове широкой, но чистой рукой: Душа-то, я знаю, у тебя добрая!

Тетушка, Марья Николаевна Солнцева, которая уважала его глубоко, говорила мне, что, за несколько часов до смерти, он велел себя вынести на кровати в пчельник, который страстно любил. Я сам помню, как он описывал немного книжным языком любимых животных своих, утверждая, между прочим, с улыбкой, что матка столько же похожа на де-вицу, сколько трутень на мужичка.

Рассказывали тоже у нас о женитьбе отца Василия. Обыкновенной рассказчицей была сама тетушка, которая всякий раз хотя бы в й почтительно наклоняла голову, как будто сам отец Василий стоял перед ней в ту минуту. Еще семинаристом влюбился он в свою Анну Ефимовну. Дочь богатого протопопа и слышать не хотела о деревенской жизни, о платке вместо чепца. Она привыкла ходить в барские и чиновничьи дома, не работать и ни о чем не хлопотать; но скромный и красивый блондин играл хорошо на скрипке, был покорен и очень понравился ей, несмотря на длинный оливковый сюртук.

Она соглашалась идти за него с тем только условием, что он наденет фрак гражданского чиновника. Увлеченный любовью, молодой человек решился взять на себя грех обмана; он дал ей слово быть светским, женился — и через несколько месяцев после женитьбы посвятил себя духовному званию. Он тяжко заплатил всей жизнью за эту женитьбу и за первые сладкие минуты: Анна Ефимовна терзала и грызла. Бывало, придет такой убитый, что Боже упаси; начнем дружески его уговаривать.

Конечно, я догадывалась, что его эта негодная баба беспокоит. Такую тонкость вдруг скажет, что и не найдешься отвечать ни за какие блага в мире.

Я уже старалась всегда ей дарить и ситцы, и материю, и домашнюю провизию, чтоб она не ершилась на. Он-то сам такой труженик был; сначала и пахал, и косил, и. После я уж, ты знаешь, освободила его от. Возможно ли это — прямо с поля в церковь?

Итальянские каникулы

С зари человек над сохой, едва руки успеть помыть: Бывало, сам каялся мне вначале, пока я не назначила ему всю провизию, что во время службы у него иной раз и то и сё на уме, когда видит, туча на небе заходит или что. А эта такая скверная женщина! Анна Ефимовна подлинно была настоящая колотовка.

Не знаю, что нашел в ней отец Василий; быть может, вначале она была мила и привлекательна; теперь же просто ненавистна: И все пронзительным голосом. Иногда скажет бессмысленную фразу, а улыбка плутовская. Паша, еще шестилетний ребенок, приходит жаловаться, что младший брат отнял у нее сахар. А то вдруг остервенится В тот приезд мой к тетушке, которым я начинаю историю наших отношений с Пашей, тетушка имела неосторожность полушутя пожаловаться попадье на Паш за то, что она мало стала читать с весны.

Анна Ефимовна как завизжит вдруг: Ах ты, наказание Божие за грехи мои! Ты должна, тварь ты этакая, помнить, что их превосходительство, можно сказать, тебя балуют! Тетушка даже совсем растерялась: С ти до ти лет прошло столько времени, передумано было столько, что об отце Василии почти никогда и не вспоминалось; но теперь, думая о Паше, я вспомнил и о нем с большим чувством. Вероятно, не для всех он был тем, чем был для. Другие его знали ближе, были старше меня, когда он был жив, могли подметить что-нибудь.

Я даже нарочно выспрашивал, но ничего дурного о про него не узнал. Он служил хорошо, к крестьянам был, говорят, добр, не бранил их, как другой сосед наш, отец Семен, не бил крестом по лицу, когда мужики прикладывались толпою одно только я заметил еще ребенком: Никогда не слыхал я от него про крестьян того, что говорит отец Афанасий, тоже соседний священник: Паша с малолетства считалась умницей в детском смысле.

Тетушка несколько привязалась к ней с тех пор, как была без меня больна горячкой. Удивительно, что в самом деле девятилетний ребенок так хорошо умел угодить ей всем: Тетушка пришла, наконец, в память и стала скучать, лежа в постели; тогда Паша вздумала плясать перед нею и рассказывала сказки, когда сухорукая Аленушка была занята или отдыхала.

Когда же, во время моей жизни у дяди, скончалась Аленушка и тетушке надоела лягушка со стрелой во рту, которую бросил Платошкин искатель приключений, Паша была приглашена на постоянное житье в дом, и ей назначено было особое жалованье из инбирного киевского варенья, пастилы и смоквы, да сверх того по четыре платья в год — все за ежедневные рассказы или громкое чтение, когда Ольга Ивановна была нездорова или занята.

Паша читала порядочно и стала через год читать хорошо; читала старушке газеты, анекдоты Балакирева и путешествие ко святым местам. Пастила и смоквы отпускала тетушка для Паши исправно, но инбирного варенья так она и не добилась. Каждую субботу тетушка ходила, согнувшись, в конторку, приказывая Паше идти за.

Паша так и думала, что вот-вот велит Марья Николаевна достать банку. Заговорит сейчас о другом, велит влезть на лестницу, счесть, сколько сахарных голов на третьей полке, начнет рассматривать гнездо в уксусной бутыли или пошлет за горничной, чтобы счистила с окна паутину, и долго бранит ее и обещает настукать дурацкий лоб за то, что забыла для этого прийти, когда раз навсегда приказано приходить в субботу. Девка заплачет и пойдет, а тетушка долго смотрит вслед и на другой же день подарит ей ситцу или шерстяной платок, прикажет только не модничать, а поступать по-старинному.

Та благодарит, тетушка грозится в следующий раз непременно настукать лоб и, обратившись к кому-нибудь из нас, заметит серьезно. Паша поселилась в первый раз в Подлипках через полтора года после моего отъезда к дяде, а по возвращении моем оттуда, когда мне было уж 17 лет, я опять не застал.

Родная тетка Паши, губернская чиновница, взяла летнюю девушку к себе, в надежде выдать ее выгодно замуж, как только созреет; но это не удалось, и Паша опять у. Все это я, сбираясь домой, припоминал с удовольствием и уж спрашивал себя — понравлюсь ли я ей или нет? Нравиться нужно всем женщинам. Что за жизнь без этого?! III В этот год Вознесенье пришлось поздно.

Сторона наша глухая, и соседей у нас мало; однако прежде, когда дом был оживленнее, на Вознесенье у нас всегда бывали гости; в это ж лето никто к нам не ездил, кроме отставного капитана Копьева и его дочери, Февроньюшки. Да и они не ездили, а ходили, потому что Лобанове, в котором у них домик, крытый соломой, и четыре двора,— всего полторы версты от Подлипок. Их никто у нас и не считал гостями. У капитана, кроме фуражки с красным околышем да седых усов, подбритых до половины, нет ничего воинственного.

Трудно держаться от улыбки, когда он вдруг, точно проснется, сделает страшные глаза и сейчас же опять успокоится или когда он, рассказывая, уставится на вас и скажет: Мы ездили в коляске шестериком к обедне в то село, где жили родные Паши, и привезли ее с. После обеда крестили кукушку. Вы едва ли знаете, что значит крестить кукушку. У нас в Подлипках, в старину, каждый год крестили ее в день Вознесенья после обеда.

Соберутся все дворовые и пойдут в рощу, к орешнику. Здесь тогда было много молодых березок теперь они уже высокиа в тени позднее, к середине лета, расцветает лиловый цвет кукушкиных слезок; около Вознесенья едва видны листья из земли, но после, возрастая, они покрываются черными пятнами, заслуживавшими название слез. Я не знаю, откуда взялся этот обычай. Мужчины остаются почти всегда около опушки; кто-нибудь из них готовит небольшой костер для яичницы, которую надо жарить, а девушки и женщины бегут в рощу искать корешок кукушки.

Если в толпе женщин есть беременные, они загадывают на этом корешке, кто будет у них, мальчик или девочка.

Журнальный зал: Сибирские огни, №7 - Алесь ПАШКЕВИЧ - Сим победиши

Корешок с небольшими листьями найден; все бегут назад и, одевши корень в юбку из куска ситца или кисеи, вешают его под сводом двух молодых березок, согнутых и связанных между собою верхушками. На куклу надевают крест, а на березки накидывают большой платок, под которым должны цаловаться кум с кумой три раза. Рассказал, кто была Паша и почему ее присутствие в Подлипках занимало.

Характер ее мне самому не совсем ясен. Кажется, в ней было много нежности и добродушной чувственности. Я помню, бывало, тетушка влачится чрез девичью или через угольную комнату, в которой Паша вышивала. Паша если и не занята, то при встанет чуть-чуть, нехотя, и сделает жалобное лицо. Это очень шло к. Ростом она была невелика, увальчива, бледна, но бледностью свежей, той бледностью, которая часто предшествует полному расцвету.

Иногда, побегавши, поспавши, сконфузившись или просто пообедавши, она чуть-чуть зарумянивалась. Волоса у нее были светлые, как лен или как волоса деревенских детей, улыбка мирная, взгляд жалобный, усталый. Развернуться ей было негде, или, скорее, она была из тех созданий, которым суждено быть поэтическими только в пору расцветания, которым не дано никаких особых сил на украшение зрелых годов.

Я знаю наверное, что она была нежна душою. Я не говорю о себе — что за диво быть нежной к юноше, который понравился! Но с Февроньюшкой капитановой связывала ее тесная дружба, она часто уходила в Лобаново: Впечатление, оставшееся мне от нее, так летуче и быстротечно, что я едва ли слажу с словами.

Вот что разве для дополнения портрета Однажды, гораздо спустя, уезжал я часу в 8-м утра с деревенского свадебного бала, довольно веселого, как видите—он длился до полного восхода солнечного. Случилось это летом, и утро было росистое. Крестьяне уже работали в полях, там и сям; кучер мой остановился что то поправить верстах в трех от места праздника, а я кстати вышел из тарантаса, чтоб надеть пальто вместо фрака и лечь спать поспокойнее.

Незнакомый мне помещичий сад выходил редкой березовой аллеей, частоколом и канавой на пустынную дорогу. Взглянув нечаянно на глину канавы, я заметил стелющуюся ветку с белыми цветами, похожими формой на садовые belles de nuit. Машинально, лениво, сам не зная зачем, нагнулся я, сорвал цветок понюхал. Белые цветки были чуть подернуты розовым внутри и пахли слегка горьким миндалем, разливая и кругом этот запах на несколько шагов Я тотчас же вспомнил Пашу: Я вместе с людьми пришел пешком в рощу крестить кукушку, а тетушка приехала в четырехколесном кабриолете.

Очень мне хотелось попасть в кумовья Паше, но я стыдился. Она совсем не хотела, чтоб мне пришлось Бог знает кого держать за руку и Бог знает с кем целоваться. У нас был в комнате кабачок, ровесник. И у него, и всей семьи его была на руках такая толстая кожа, что ее отмыть было совсем невозможно. С детства и потом у него всегда трескалась эта кожа.

Тетушка, когда еще мне было лет десять, смотрела раз, как люди водили хоровод. Я хотел участвовать, и она не запретила мне, только закричала девушкам: Мы стали и крестили кукушку.

После этого пели песни, съели яичницу и вернулись домой.

  • Журнальный зал
  • Рекомендованное и похожее на Перемотка

За ужином Паша, потупив глаза, сидела около меня, и мне было приятно и неловко. IV Недели две прошли после этого без всяких перемен, первая радость остыла, и бездействие начало томить. Что же, наконец, буду ли я любим или нет? И когда я буду любим, и скоро ли, и кем? Паша вышивает одна в диванной.

И вот я у пяльцев. Маменька скучает одна ездить. Пожалуй, тебя отдадут там за какого-нибудь противного замуж. А я бы еще раз хотел бы тебя поцеловать, как тогда под платком. Я, кажется, влюбился в тебя Паша покраснела и молчала.

В эту минуту вошел мой камердинер Андрей, и я отскочил от пяльцев. Однако Ольга Ивановна пришла и вовсе помешала мне продолжать. Дня два после того не было случая наедине поговорить с Пашей. По утрам я иногда немного занимался. Я пробовал переводить кой-что прозой из Шиллера назло одному зрелому московскому знакомому, который уверял меня, что в 20 лет невозможно понять ни Шиллера, ни Гете.

Возвышая себя этими трудами перед строгими вопросами, которые задавало мне мое же самолюбие, я немного отводил душу, слишком полную нетерпения для однообразия окружающего ее быта. Человеку, понимающему Шиллера, казалось, можно было извинить многое. Немецкая поэзия, к несчастию, действовала на меня в 20 лет точно так, как в 17 и ранее набожность, внушенная теткой.

Бывало, помолишься усердно, постоишь у ранней обедни, попостишься, положишь поутру несколько земных поклонов, сочтешь себя квитом с совестью и ободришься после этого до того, что нагрубишь кому-нибудь, или разругаешь слугу, или даже побьешь какого-нибудь мальчишку. Тетушка уехала, и я уже кончил перевод.

Час, должно быть, был 9-й в исходе, когда я решился взбежать наверх, пользуясь тем, что люди ужинали.

знакомство со спартанцами в софии утром

Сначала я в темноте не мог ничего разобрать. Паша перевесилась на окне, отворенном в сад, и была прикрыта занавеской. Когда я отыскал ее и молча обнял одною рукою, другой облокотясь около нее, она сказала: Вроде этого был весь разговор. Еще помолчав, я поцеловал ее в лоб; но милая девушка сама протянула мне губы и, улыбнувшись чуть видной в темноте улыбкой, спросила: Я просил ее прийти на садовый балкон, когда все улягутся. Боясь ее обидеть, я прибавил, помнится, что ночь будет месячная, что мы только посидим, погуляем и поговорим.

Вы, может быть, не поверите, что вечер был лунный, однако было так Я встретился с нею еще раза два до ночи. Я оставил ее в первый раз наверху и долго ходил по двору взад и. О чем я тогда думал, не знаю, но, вспоминая свою беспокойную судьбу, полагаю, что недоумение боролось во мне с надеждой. Однако она еще прежде срока сошла на заднее крыльцо и, севши на ступеньки так, что розовый длинный фартук ее был виден издали, стала петь Я продолжал ходить и слушать, пока она не удалилась.

После, когда уже пробило половина го в зале, я был готов сойти, потому что лег на постель в сапогах и халате. Я вышел, перешагнул через Федьку, который ночевал в хорошие ночи на переднем крыльце, и пробрался в сад к балкону. Паши не было, но над навесом балкона было открыто окно в спальне Ольги Ивановны, и я ждал недолго. Паша сперва повисла на окне, посмеялась тихонько оттуда, сделала какие-то знаки и, скрывшись, скоро явилась из-под сирени сбоку.

У калитка Егор Иваныч спит — знаете, на чем он спит? Где ж мы сядем? На балконе я боюсь, — продолжала Паша, —пойдемте на траву за балкон. На траве было очень сыро, и крапивы набилось много в углу, между балконом, концом стены и сиренью.

Мы хотели сидеть долго и спокойно. Паша вспомнила о щите, который лежит иногда для караульщиков на балконе. Мы его взяли и, разостлав его, сели в сыром углу, на который из-за высоких груш светил полный месяц.

Мы много цаловались и говорили о житейском. Паша жаловалась на мать. И что это я сделала ей? Вот тятенька, когда еще был жив, так очень любил. Мне не хотелось жалеть Пашу, потому что хотелось не любить ее, а повеселиться с. Я спешил переменить разговор, и время до часу ночи прошло в переливании из пустого в порожнее.

Да мне все равно было, о чем ни говорить. Даже, чем дальше от нас предмет разговора, тем лучше, правдивее и свободнее. Дело было не в том, чтоб говорить о любви, которой нет, о наших чувствах, для которых язык у нас был разный: Я хвалил ее невинную прическу, ее глаза; она говорила, что этот черный фланелевый халат с кистями идет ко мне, упрекала, зачем остриг волоса, и тому подобное. Пора и спать, однако! Повторения этой ночи не. Тетушка, во-первых, после уже не отлучалась никуда.

Паша спала с Ольгой Ивановной; я было и предложил ей раз ночную прогулку, но она и слышать не хотела о такой смелости. Иногда пройдешь мимо нее, тронешь ее тихонько - она улыбнется и не скажет ни слова. Впоследствии я узнал, что чувством можно было довести ее до всего, но мне не говорилось тогда страстно.

знакомство со спартанцами в софии утром

В таких отношениях прошли еще недели две, и я, возбужденный препятствиями, стал думать не шутя о том, как бы обольстить. Вы, конечно, не думаете, что сердце мое к двадцати годам было, как белый лист бумаги. Изо всех девушек, которые мне нравились в старину, Паша более всех неразлучна с Подлипками: Но я не могу сделать шага без оглядки.

Я не могу продолжать о Паше, пока не скажу о неизвестной вам Софье Ржевской О Софье Ржевской не могу говорить, не сказав ни слова о домашних наших девицах. Самое наслаждение тишиною Подлипок в лето моего сближения с Пашей не имело бы смысла, если бы перед этим не было множества мелких бурь. Теперь ночью все страшно молчит в вымершем доме V Я еще не в силах рассказывать вам все по порядку, а писать хочется; самые воспоминания мои идут не так, как дело шло в жизни, а следуют за моими настоящими размышлениями и путаются с.

То помню я себя как в глубокой мгле Ни дома, ни деревьев не вижу перед собою, а только перила балкона и на балконе трех девушек. Я же — должно быть, еще очень маленький — вхожу на этот балкон и пускаю изо рта пузыри. Лиц этих девушек я не помню в ту минуту, но пестрый ситец одной мне знаком — дикий, с красными узорами. Девушки вскрикивают и приказывают мне оставить неопрятное занятие пузырями. И на все снова задергивается завеса Потом улыбается мне свежий молодой родственник в коричневой венгерке — улыбается, а на него ласково прыгает борзая собака Двор вокруг зеленеет, солнце блестит, собака весело лает; корыто с кормом около меня, и молодой родственник манит меня рукой: И снова тотчас за этим призывом закрылась жизнь, разверзшаяся на минуту перед непрочным детскими чувствами.

Молодой родственник, хотя ходил в коричневой венгерке тогда, но на самом деле был военный, офицер путей сообщения, и слыл за благонравнейшего человека в нашей семье; удивительно клеил он коробки, корзинки, рамки, прекрасно рисовал акварелью, еще лучше служил, а всего дороже было для меня то, что первые памятные дни мои украшены его снисходительной лаской.

Еще будучи в Петербурге кадетом, хаживал он к нам по воскресеньям в отпуск тетушка в старину способна была и в Петербурге провести зиму! Он любил сидеть за столиком у окна и рисовать по моей просьбе карандашом разные виды. То корабль плывет по океану, а я смотрю через борт вместе с тетушкой Марьей Николаевной — матросов мы не рисовали; а навстречу нам из Подлипок едет лодка, и в лодке Олинька, Верочка и Клашенька, наши барышни, сухорукая Аленушка, и ключник Егор Иванович гребет Случалось, что на берегу моря мыла прачка белье, а по небу сверкал зигзаг молнии и мчались облака; другой раз изображался большой дом, корпус, жилище Сережи и Сережа у окна; от Подлипок к нему шла длинная аллея, и по аллее ехали мы с тетуушкой в коляске; а над зданием парил огромный орел, унося ягненка Подобных рисунков было много; не знаю куда они делись.

Сережа, в знак дружбы ко мне, на всех свободных местах — например, на столбах ворот, на краях крыш, на притолках дверей, на борте корабля, на парусах и флагах — надписывал мелкими буквами: Сообразив время, я вижу, что кадет предшествовал коричневой венгерке, а человек был все тот.

В свою очередь, коричневая венгерка была только временной о6олочкой, и скоро настал веселый день, когда с утра съехались в Подлипки гости; с утра, надев замшевую перчатку на правую руку, завивался Сережа горячими щипцами в два кока перед маленьким зеркалом на антресоли, а я, не отходя от него, любовался на лицо его то так, то в зеркало.

Небольшого роста был наш Сережа, но строен, почти брюнет, но бел. Лет десять спустя я нашел, что он всегда был похож на тех алебастровых девиц с розовыми щеками, которых продают в лавках; прибавьте только чуть пробившиеся темные усы, два кока, один небольшой, другой совершенно a la coque marine, да мундир с известными отличиями путейской формы — вот Сережа — жених. Но тогда он был мил для меня, и его радость меня радовала Едва выпущенный из корпуса, приехал он к нам и гостил более года.

Он по-старому продолжал рисовать для меня все на свете. Воображение мое требовало пищи, и он насыщал. Воображение было у меня всегда необузданное. Мадам Бонне, старая моя гувернантка, поддерживала его деятельность географическими занятиями, рассказами о путешествиях Кука и других, картинками детских музеев, где гигантские каракатицы низвергали корабли, львы боролись с колонистами, райские птицы распускали желтые хвосты и.

Все вырастало тогда вокруг меня: Эта книжка принадлежала мадам Бонне: Текст был зато приятен: Все читанное и слышанное старался и воплотить в окружающем. Патриархального в нем было достаточно: Однажды переделывали залу; половицы были подняты, изображая для меня глубокие пропасти.

Едва мужики уходили обедать, как я уже прокрадывался туда и, отстегнув с гвоздя угол старого плетеного ковра, которым была забита дверь из мрачного коридора в волшебную пустыню, шел твердою ногою искать руду в неизвестных горах. Ватикан произвёл на меня неизгладимое впечатление. Cколько в нём величия! Своя армия, своя железная дорога, своя монета. Но меня, конечно, покорили музеи Ватикана и Собор Святого Петра. Я не буду много писать. Вы много раз читали и про Сикстинскую капеллу и про "Оплакивание Христа" Микелянджелло.

Про это можно много говорить, читать, изучать по книгам и телевизору. Но это нужно один раз увидеть!!! Это необыкновенно… Это потрясающе… Да… Человечество создало такие прекрасные произведения, но не придумало слов их описать. Потом я долго слушала службу, которая проходила там в это время.

Необыкновенные ощущения от хорального пения — мурашки по коже, слёзы в глазах. А потом гид рассказал, что статуя Петра, стоящая внутри собора является чудодейственной — нужно только прикоснуться к правой ноге Петра и загадать желание - оно обязательно сбудется.

Не знаю, правда, или очередная утка для туристов, но конечно я встала в длинную очередь. С 12 дня и до ночи у нас было свободное время. И вот тут-то сыграла со мной злую шутку моя любовь в фильму "Римские каникулы". Этот фильм я смотрела раз 10. И, безусловно, оказавшись в Риме, не могла не побывать в месте, где можно испытать себя на правдивость нет, я конечно знаю, что я врушка та ещё, но а вдруг! Уста истины находятся в церкви Святой Марии Космедин.

Узнала у гида как к ней проехать, но почему-то глядя на карту сложилось чёткое убеждение, что можно дойти и пешком. Вот тут-то и начались наши злоключения. Хотелось есть и пить. Мы прошли все восемь мостов и судя по карте должны были быть уже на месте… но… Вобщем мы заблудились. Он ни черта не говорил по английски и показал рукой направлении в глубь квартала.

Потом были две студентки, посоветовавшие пройти два квартала до светофора и спросить кого-нибудь. И наконец, симпатичный молодой человек вывел нас к церкви. Почувствовала себя немного и Одри Хепберн и принцессой Анной.

Прошли её всю вплоть до Пьяца Дель Пополо. Затарились некоторыми шмотками и сувенирами. Усталые, но довольные сели в метро очень понравилось! В переходах пусто и чисто, а вагоны в составе соединены резиновыми гармошками — таким образом получается единый длинный состав.

Или картинки древнего мира и кадры из "Брака по-итальянски" От Помпей я ждала сходных ощущений, которые получила, находясь в Египетском Луксоре. Но, видать, первый раз всё-таки на то и первый. Безусловно, мысль о том, что по этим булыжникам ходили люди более двух тысяч лет назад, в этой комнате жили, любили, ненавидели, из этого колодца брали воду, в этой печи пекли хлеб, а потом, потом всё в одно мгновенье страшным образом прервалось.

Но тем не менее от экскурсии я очень устала. Может на это повлияла градусная жара, стоявшая в Помпеях. Может экскурсия действительно слишком затянулась. Вобщем самым запоминающимся было посещение Помпейского публичного дома.

Надо сказать, он очень хорошо сохранился — и кровати и картинки фривольного содержания. Самое забавное что за две с лишним тысячи лет истории ничего особенно не изменилось… Представьте себе огромные по площади Помпеи. Тысячи туристов из всех стран мира. А очередь именно в публичный дом!

И смех и грех. А потом мы поехали в Неаполь. Неаполь совсем особенный город в Италии. Этакая смесь из Рима, Одессы и чего-то цыганского. Здесь совсем другие дома, совсем другой воздух, другие люди. Ну, например, здесь я не раз слышала в свой адрес "puppa", что как потом объяснил гид означает "куколка"… Чертовски приятно всё-таки.

Но главным впечатлением дня стало купание в Тирренском море. Оно зеленоватое и солонее чёрного, но не такое солёное как Красное. Всё-таки ничто не даёт так силы, как море. Или Сиена и Пиза С утра мы простились с Римом. Город этот обязательно надо посещать немного изучив его историю и традиции.

Сиена делится на 3 района. Каждый район на 7 округов. У каждого округа есть свой символ — животное, - у кого-то орёл, у кого-то ягуар, петух, гусь. Дважды в год в городе проходят соревнование - скачки между районами. Сначала идёт жеребьевка — не все районы участвуют в скачках, только 10 из. Потом наездник и его лошадь да-да, лошадь идут в церковь своего района, где священник напутствует их и молится за их победу.

А потом сами скачки. Все жители собираются на главной площади, заезд идёт в три круга. А потом так же дружно все отмечают за общим столом, выстроенным вдоль всего города победу какого-то животного. В последний раз победили гуси. И вплоть до следующих скачок они имеют полное право подшучивать и подтрунивать над представителями других районов. Всё это делается не для туристов, а исключительно в своё удовольствие. Конечно, на скачки мы не попали. Но дух их присутствует по всему городу.

Это и скульптуры животных по всему городу, и специальные кольца вдоль всех улиц города для того, чтоб привязывать лошадь. А, в общем, Сиена мне очень напомнила Сан-Марино. А потом была Пиза. Много раз видела эту знаменитую наклонённую колокольню и на картинках и по телевизору. Но вживую… В голове так и вставала картина. Вот Галилей в длинной белой простыне еле-еле подымается на эту башню. Кидает с неё гусиное перо, кусочек мрамора, камушек… Долго что-то пишет… И вот оно!

Так я это вижу. В принципе, кроме башни в Пизе смотреть не на. В пять вечера мы выехали из Пизы. Заночевали в маленьком городке известном своими термальными водами Монтекатини. Рафаэль, любовь и шоппинг. Или прекрасная Флоренция Во Флоренции мы провели целый день. Знакоство началось с площади Санта Круче Святого Креста. В этом соборе похоронены многие известные итальянцы — Микелянджело, Россини, Галилей, Мокиавелли.

Здесь же находится и символическая могила Данте. Символическая- потому что похоронен он в церквушке рядом со своим домом его мы тоже посетили вместе со своей возлюбленной — Беатричче. Вообще, я всегда считала эту историю полумифическрй.

Он видел её трижды. Первый раз - когда им было по 9 лет. Она, наверное даже не знала об его чувстве. Он женился на. Она вышла замуж за другого.

В 25 лет она умерла. А он любил до конца жизни… Здесь эта сказочная история приобрела очертания. И ещй одна загадка оказалось раскрытой. Но в те времена это было нормально. В те времена в городах не было канализации и на одном доме нам даже показали отверстия в стене, что-то типа малюсеньких окошек, куда, простите, люди справляли свою нужду. Вобщем всё оказывалось на городских улицах. И как в те времена по ним ходили я вообще без понятия. Мда… Это в моём стиле. С улицы Данте Алигьери мы отправились к "Золотым воротам".

Кто-то назвал их воротами в рай. И я, пожалуй, с ним соглашусь. Очень напоминает мне фильмы, которые смотришь в специальных очках. Часть картинки плоская, а часть выходит из экрана. Ну, это надо видеть. Потом была галерея Питти. Будите во Флоренции — обязательно её посетите. Не буду долго рассказывать, скажу только, что там вы увидите подлинники картин Рафаэля, Тициана и многих других художников эпохи Возрождения.

А потом… Потом был шоппинг!!! Такого кайфа я ещё никогда не испытывала! Кто-то из известных женщин сказал, что час шоппинга и плитка шоколада вполне способны заменить ей один оргазм. Думаю вряд ли имелся ввиду шоппинг в Нижнем… Но вот Флоренция под это дело точно подходит!. Chanel, Gucchi, Prada, Missoni — не пропустила ни один магазин. И пусть там ничего не купила, но когда-нибудь обязательно смогу себе позволить платье и за 2 тысячи евро.

Свой кайф я всё равно получила! Жалко на сумку и сапоги я с собой денег не взяла. В 5 мы выехали из города. В 8 остановились в маленьком городке Читаделла. На последний день нам оставили самое сладкое — Венецию. Значит будем ждать завтра. Венеция Когда-то я слышала такие слова про Венецию "всмотритесь в красоту наполненную чувством грусти и вы немного почувствуете Венецию".

Нельзя сказать ничего. Ещё на подъезде к Венеции, когда она появилась в утренней дымке, она напомнила мне картины моего любимого Клода Мане, необыкновенная игра красок и ощущение что смотришь на всё сквозь тонкую вуаль. Столько раз я видела это город с экранов телевизора! И теперь я здесь сама!